sontucio (sontucio) wrote,
sontucio
sontucio

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

Какой должна стать военная авиация? Часть 2.

Продолжаю публиковать главы из книги Анатолия Анатольевича Дёмина, Ходынка: взлетная полоса русской авиации. Сегодня вашему вниманию представляется пятая глава этой книги: Какой должна стать военная авиация?
Часть вторая.


«Моран» на заводском дворе «Дукса» у одного из немногих каменных зданий .

На «Дуксе» незамедлительно начались работы, и уже в мае 1913 г. «наблюдающий офицер за изготовлением авиационного имущества» (военпред) штабс-капитан Быстрицкий в рапорте Шишкевичу, представляя разработанные заводом чертежи брони, просил утвердить схемы и условия бронирования «Фармана-15» и спрашивал: «Возможно ли остановиться на образцах, построенных по этим чертежам? Какой установлен вес брони? Броня, согласно техническим условиям, поставлена 2 мм и 1,5 мм. Вес брони, приспособленной к гондоле, согласно прилагаемому чертежу, достигает до 45 кг, вследствие чего стенки и пол гондолы закрыты неполностью. Постройка брони сделана с расчетом избежать наиболее вероятных попаданий в пилота, пассажира и бак с горючим. Однако, при попаданиях боковых броня не предохранит. Испытание брони на расстрел, согласно телефонограммы председателя приемной комиссии полковника Михеева, отложено до первых стрельб, что будет иметь место в середине мая. В технических условиях не указано составляет ли броня полезный груз или входит в общий вес аппарата. Вес аппарата с броней выражается в цифре около 506 кг. Если считать броню в числе полезного груза, то вес аппарата получается около 461 кг, что может бьггь признано удовлетворительным, так как разница от требований условий (440) получается менее 5%.»

Ответ с разрешением от М.И.Шишкевича последовал менее чем через две недели (обратите внимание на оперативность): «1)...расположение брони в Фарманах сделано, имея в виду предохранить двигатель и пилота главным образом от ружейных пуль снизу, 2) броню нужно считать в числе полезного груза...»19
В середине ноября 1913 г. Шишкевич послал начальнику Офицерской стрелковой школы «образцы брони, предполагаемой к установке на аэропланах... и просит спешно, ввиду предстоящих заказов, произвести испытание означенной брони... следующим образом: определить пробиваемость брони ружейною остроконечною пулей с расстояния 500—800 метров при выстреле, перпендикулярном к поставленному броневому щиту; при этом необходимо указать характер пробоин в первом и втором случае, а кроме того, произвести и другие испытания, кои будут найдены необходимыми...»

4 декабря 1913 г. от начальника Ружейного полигона в Ораниенбауме генерал- майора Филатова поступил рапорт «о результатах испытаний обстрелом самолетной брони», в котором сообщалось: «На Ружейном полигоне были испытаны на пробивное действие два образца брони толщиной 3,2 мм и 2,7 мм. Испытание производилось стрельбой остроконечными патронами, на разные дистанции, с целью определить расстояние, с которого броня начинает пробиваться при постановке ее вертикально по отвесу. Результаты стрельбы получились следующие (см. табл. 1)...
Из таблицы видно, что надежное закрытие, при этих условиях, броня, толщиной в 3,2 мм, дает с расстояния 500 шагов, а броня, толщиной в 2,7 мм — с 750 шагов, при попадании пуль в края мишени почти на всех расстояниях, т.е. до 700 шагов, отламываются края и дают осколки. При стрельбе по броням, наклоненным к горизонту под углом в 30°, т.е. при угле встречи с броней в 60° получились следующие результаты (см. табл. 2)...


Ha территории Центрального авиационного парк-склада.

Дальнейшие опыты, т.е. на дистанции, меньшие 100 шагов и под углом встречи в 30°, пришлось прекратить, так как щиты очень сильно разбиты, а следовательно, нельзя с полной уверенностью судить о пробивном действии остроконечных патронов по броне и возможность ошибок была бы не исключена. Образцы брони были чрезвычайно малых размеров — меньше размеров головной мишени; на будущее время для удобства и точности опытов желательно было бы высылать мишени больших размеров или по несколько экземпляров одного достоинства.»


Ha территории Центрального авиационного парк-склада.

Спустя месяц генерал Шишкевич послал на «Дуке» указание ставить на самолеты 2,7-мм броню: «Из представленных вами 2-х образцов брони для аэропланов, толщиной 2,7 мм и 3,2 мм, удовлетворил своему назначению образец брони, толщиной в 2,7 мм, таким образом на изготовляемых вами аэропланах должны бьггь установлены брони представленного нами образца толщиной в 2,7.мм.»

Увы, по независящим от «Дукса» причинам на этом фактически закончилась напряженная работа по созданию бронированных боевых самолетов, указание Шиш- кевича по поводу 2,7-мм брони стало последним его реальным вкладом в области развития боевой авиации. 25 декабря 1913 г. генерал-майора Шишкевича назначили генерал-квартирмейстером штаба Одесского военного округа и дальше развитием военной авиации он не занимался. Истинная причина отлучения от авиации «коснувшегося неба» генерала пока неясна. Печальным итогом его назначения в Одессу стал Циркуляр Главного штаба от 23 января 1914 г. о расформировании Воздухоплавательной части ГУ ГШ. Вместо нее в составе Главного военно-технического управления (ГВТУ, начальник — генерал-лейтенант барон Е.Э.Ропп) образовали Технический отдел, возглавляемый генерал-майором И.М.Болотовым, в полном со- ответствии с своей фамилией затянувшим военную авиацию в «болото».

Менее чем через месяц в докладе «в Технический комитет управления о типах самолетах, необходимых для военного воздушного флота, их оборудовании и вооружении» он отмечал: «Не отрицая желательности обратить каждый аэроплан, помимо своей прямой цели разведчика, в грозное для неприятельского воздушного флота наступательное оружие, обеспечив его, в то же время, броней от возможных поражений, приходится сознаться, что современное развитие авиации не даст возможности удовлетворительно разрешить эту задачу. Таким образом, стремление к снабжению аэроплана самыми разнообразными средствами борьбы и защиты может привести к потере аппаратом современного типа своих качеств, как хорошо летательного прибора... Не отрицая, однако, совершенно той пользы, которую может, в исключительных обстоятельствах погоды или особой необходимости, принести некоторая защита летчика (но не пассажира) легкой броней, представляется возможным снабдить разведочные аэропланы легкой съемной броней, которая будет применяться летчиками лишь в тех исключительных случаях, когда это может дать лишний шанс для успешного выполнения данной задачи. Особого вооружения разведочные аэропланы также не должны иметь, однако каждому аппарату до настоящего времени присваивается как принадлежность, два пистолета Маузера с соответствующим количеством патронов, которые, если будет это необходимо, могут быть взяты в полет. Таким образом, давая в большинстве случаев в распоряжение летчика легкий необремененный излишним грузом аэроплан, ему в то же время предоставляется возможность воспользоваться в особых случаях, когда он найдет нужным, легкой броней и вооружением.»


Ha территории Центрального авиационного парк-склада. Обратите внимание на «царских орлов» на фронтонах номерных ангаров и год постройки. 1918—1920 гг.

Ссылаясь на мнение неназванных им лиц, «несмотря на их совершенное разногласие» (а их ответов в деле не обнаружено), генерал-майор Болотов считал установку брони на аэропланах «еще преждевременной, и если существование ее допускается некоторыми лицами (преимущественно из летчиков), то лишь в виде съемной...» и пришел «к заключению: а) что броню на современных аэропланах надо считать неуместной и, как паллиатив, в случае настойчивого требования, ее надлежит делать съемною...» В итоге Технический отдел ГВТУ, уточняя «количество и разнообразие систем аэропланов, желательных для предстоящего заказа», решил, что «...ввиду неимения окончательного решения о броне, бомбах и телеграфе и принимая во внимание, что заказываемые аппараты выслужат свой срок в два года, при настоящем заказе не принято во внимание этих потребностей, кроме съемной брони, но не на всех аппаратах.» И это менее чем за полгода до начала войны!

Не удивительно, что в докладе Е.Э.Роппа в Военный совет о заказе самолетов «Илья Муромец» в феврале 1914 г. «вопрос о броне не предусматривался». Рассмотрение вопроса о бронировании и вооружении самолетов для снабжения авиационных отрядов на Техническом комитете Главного военно-технического управления в марте 1914 г., в сущности, свелось к обсуждению следующих «тезисов»: «а) вооружать целесообразно только большие самолеты типа «Илья Муромец». Для вооружения малых аэропланов полезны сравнительно легкие ружья, допускающие действовать по летательным аппаратам противника широко разлетающимся скопом пуль (картечи) с руки.
б) Применение бомбардировочных средств можно признать в настоящее время полезным лишь на больших аппаратах (типа «Илья Муромец»)... Что же касается до малых аппаратов, то при настоящем положении техники, их возможно снабжать лишь небольшими пулями зажигательными и обыкновенными...

в) Установку радиотелеграфных станций следует признать мало полезной и не оправдывающей вызываемой ею загрузки аппаратов.» На основании всего этого Комитет вынес следующее заключение:
«...2) Броня на малых одноместных и двухместных аэропланах признается не только бесполезной, но даже вредной.

3) Вооружение тех же аэропланов пулеметами и бомбометательными приспособлениями, а также снабжение их радиостанциями, следует признать нежелательным; эти средства уместны и полезны на больших аэропланах типа «Илья Муромец».

4) На малых аппаратах должны применяться: ручное огнестрельное оружие картечного действия и, кроме того, пули некрупного калибра, зажигательные и обыкновенные, для осыпания ими ниже расположенных целей...»&
Удивительно, но даже в этих условиях на «Дуксе» продолжали строить бронированные самолеты. В конце мая постоянный член Техкома ГВТУ генерал-лейтенант Н.Л.Кирпичев в заключении о качестве бронирования построенных на «Дуксе» «Депердюссенов» писал, что по техническим условиям на поставку самолетов броня должна бьггь «легко снимающейся, прикрепляемой снизу к вполне законченному фюзеляжу. Броня никелевой стали, при толщине не менее 2 мм должна по своим размерам и положению защищать снизу пилота и бензиновые баки».


Ha территории Центрального авиационного парк-склада.

В выводах Кирпичев отметил: «Из чертежей, представленных фирмой, видно, что броня, при толщине 2,7 мм и общем весе около 1 пуда, расположена внутри фюзеляжа в двух местах, прикрывая расходный и запасный бензиновые баки. Однако такое расположение брони почти нисколько не защищает пилота, предохраняя его лишь от выстрелов направленных снизу и спереди. Ни от выстрелов, направленных вертикально, ни от поражения в бок или сзади пилот не защищен. Таким образом предлагаемое расположение брони не соответствует техническим условиям и защиту, доставляемую ею, нельзя считать удовлетворяющей своему назначению. В виду сего полагал бы: либо потребовать от фирмы постановку брони, выполняющей технические условия и не портящей вместе с тем гарантированных летательных качеств аппаратов, либо от постановки брони на заказанных аппаратах совершенно отказаться, удержав с поставщика ее стоимость.»

Решением Технического комитета расположение брони у «Депердюсссна» было признано неудовлетворительным и не соответствующим техническим условиям: «В случае, если установка брони, выполненная по требованиям технических условий, ухудшит летные качества самолета... комитет считает целесообразным вообще отказаться от бронирования самолета.» Вот так закончилась эпопея с созданием бронированных самолетов в 1912—1914 гг. Как легко видеть, «от перемены мест» военных чиновников сумма «сильно меняется».

Аналогичным образом шли работы по установке на летательные аппараты стрелкового вооружения. Независимо от «гражданских» опытов 1911 г., военное ведомство начало опыты по установке пулеметов на управляемых аэростатах еще в 1910 г. В секретном отзыве № 503 «о снабжении аэростатов пулеметами» Главное инженерное управление (ГИУ) пришло к следующему заключению: «Чтобы дать возможность непрерывно следить за неприятельскими аэропланами и аэростатами, способными быстро передвигаться как в горизонтальной, так и в вертикальной плоскости, требуется установка, позволяющая непрерывно менять как горизонтальную, так и вертикальную наводку и притом в очень широких пределах.»

Оружейный отдел Артиллерийского комитета добавил, что «этому требованию лучше других удовлетворяют... морские установки с пулеметами, снабженными плечевым упором». Однако в распоряжении Главного артиллерийского управления (ГАУ) не имелось ни таких установок, ни упоров, и для ознакомления с ними требовалось содействие морского ведомства. Отмечалось, что «пулеметные установки, принятые в сухопутных войсках, едва ли могут в полной мере удовлетворить Офицерскую воздухоплавательную школу, но все таки, для ознакомления с пулеметами и для соображения о его помещении на аэростате, можно было бы отпустить названной школе один пулемет с принадлежностью и с двумя установками, обыкновенной треногой и станком полковника Соколова.»
Воздухоплавательной школе в 1910 г. согласно секретного отзыва ГАУ № 2935 отпустили один легкий 3-линейный пулемет Максима. По-видимому, он без малого год пылился без дела на Центральном воздухоплавательном складе школы в качестве образца. Лишь 9 августа 1911 г. последовало предписание ГИУ отправить этот пулемет со склада в деревне Сализи для временной установки его в гондоле управляемого аэростата «Сокол» Ижорского завода. Учитывая, что пулемет в школе уже есть, менее чем через две недели после его изъятия по приказу ГИУ, теперь уже ГАУ издало распоряжение об отправке в воздухоплавательную школу «одной вьючной треноги и одного станка полковника Соколова без щита».

Очевидно, что в этой ведомственной неразберихе ни станок без пулемета, ни пулемет без станка для опытов не использовали, и только 25 февраля 1912 г. ГИУ образовало комиссию, возглавляемую начальником Офицерской воздухоплавательной школы генералом Кованько, «для разработки вопроса о вооружении управляемых аэростатов». Только через год «выяснили полную возможность стрельбы из винтовок и ружей-пулеметов Мадсена, с хорошим попаданием в цель 9x7 метров, с расстояния до 1500 шагов. Опьггы же установки пулемета Максима не были закончены, вследствие не состоявшейся приемки в казну аэростата «Альбатрос», в гондоле которого предположено было установить названный пулемет.»

В 1913 г. эти эксперименты, «ввиду серьезности настоящей цели и успешности опытов», продолжили с привлечением специалистов офицерской стрелковой школы. Программа стрельб заключалась в следующем:
«1) выработать наилучшую установку пулемета в гондоле аэростата;
2) производство стрельбы из винтовок и пулемета по поднятому змейковому аэростату и резиновым шарам на расстоянии до 3000 шагов;
3) производство установки и стрельбы из пулемета Максима с аэростата «Альбатрос» по тем же целям;
4) поверить применимость дальномера Краубара при стрельбе с управляемых аэростатов.»2”
В 1911 г. начались «опьггы бомбометания» с управляемых аэростатов, для чего заведующий Электротехнической частью генерал-лейтенант Павлов обратился в ГАУ с просьбой «предоставить для этой цели около 20—30 сплошных сферических снарядов от старых орудий весом от 10 до 15 фунтов каждый.» Неясно, что стало основной причиной сворачивания воздухоплавательных опытов стрельбы из винтовок и пулеметов и бомбометания, но в вопросе оснащения авиации вооружением дело обстояло не многим лучше. В «ведомости предположенных к производству опытов по воздухоплаванию в 1912 г.» на стрельбы с аэропланов было отпущено 3000 руб. Для сравнения, на «бросание снарядов с аэропланов — 4000 руб.,на перевозку аэропланов — 2000 руб., на опыты с пропеллерами — 5500 руб.»


25-пудовая бомба перед подвеской на «ИМ II» № 167. Войсковые испытания в Лиде. Август 1915 г.

Важно другое: под каждым пунктом стояла фамилия конкретного исполнителя, а в графе «опыты стрельбы...» ее не было, т.е фактически работ не проводили. В условиях конкурса военных аэропланов 1912 г. пункт об установке вооружения практически не претерпел изменений: «Аэроплан должен представлять возможно большие удобства для обращения с огнестрельным оружием и для бросания бомб». Только в феврале 1913 г. появились условия конкурса 1913 г. с «существенными» разъяснениями: «Устройство аппарата должно давать возможность действовать оружием как вперед, так и вниз в стороны.»

Словно опомнившись, военное ведомство стало лихорадочно наверстывать упущенное время. В том же феврале начальник Генштаба Я.Г.Жилинский запрашивал у военного министра В А. Сухомлинова разрешения передать первые 30 легких пулеметов Виккерса в авиаотряды. Этими пулеметами, всего их заказали 268, планировали оснастить кавалерию. Первую партию пулеметов АО «Виккерс» обязалось поставить к 16 апреля. В докладе Жилине кий честно предупредил министра, что «передача этих пулеметов в авиационные отряды задержит на два месяца снабжение ими пулеметных команд конницы Варшавского, Киевского и Виленского военных округов. Части же, стоящие в последней очереди по снабжению легкими пулеметами, в числе 4-х казачьих полков, получат в этом случае указанные пулеметы к концу 1914 года.»27 Но несмотря на значительную задержку в перевооружении конницы, военный министр наложил резолюцию: «Согласен. Сухомлинов. 12/2».

Первые шесть легких пулеметов отправили в 8-ю авиационную роту 18 июля 1913 г. для установки на боевых «Фарманах-15», к каждому прилагались 6000 патронов. Но что с ними делать, равно как и с ранее отправленными в 11-ю воздухоплавательную (юту пистолетами «Маузер», в войсках не знали, и даже послали «наверх» запрос. Разъяснение о пистолетах с просьбой «внимательно читать предписания» последовало 16 мая незамедлительно. В предписании Воздухоплавательной части от 30 марта «Маузеры» значились «как принадлежность к аэропланам, следовательно, эти пистолеты составляют непременную принадлежность боевого комплекта аэропланов («Фарман № 16»), для действия ими тех лиц, кои совершают полет, причем каждому указанному выше аэроплану должно придавать два пистолета с соответствующим количеством патронов.»

Если с пистолетами «надо было летать по инструкции» и все было ясно, то с пулеметами вопрос начали решать только летом 1913 г., 7 июня последовало распоряжение Шишкевича откомандировать летчика поручика В.Р.Поплавко в Москву для «проведения опытов по установке пулемета на самолете и стрельбы из него по наземным и воздушным целям». Поплавко был опытным авиатором, он одним из первых окончил Севастопольскую авиашколу. В приказе от 28 июля 1911 г. за № 101 начальник школы полковник Одинцов отметил его как совершившего «с тактической целью обратный перелет из г. Евпатории в Севастополь в 1 час 10 мин, но, вследствие работы в моторе только 4 цилиндров, принужден был опуститься у Сев. укрепления. Во время попытки сделать вновь подъем произошли небольшие поломки самолета. Несмотря на свое болезненное состояние и высокую температуру, пор. Поплавко лично пробыл 26 и 17 июля возле аппарата, производя исправления (сравните с «ранен, но остался в строю» — А.Д.), и того же 27 июля вечером совершил перелет на поле в 22 минуты. Отмечая такое ревностное отношение к службе пор. Поплавко, вижу что из него выработается в ближайшем будущем отличный летчик...»

Неясно, занимался ли Поплавко установкой вооружения на самолет в Севастопо- ле, но, видимо, какую-то инициативу проявил, и когда Воздухоплавательная часть организовала в Московском военном округе на Клементьевском полигоне под Можайском опытные стрельбы с самолета, выбор пал на него. В распоряжение Поплавко предоставили один из «Фарманов» из числа принятых в Москве военным ведомством от завода «Дуке», пулемет и шар-зонд. От начальника штаба Московского военного округа Шишкевич просил содействия в проведении опытов, и «предоставить в распоряжение поручика Поплавко пулеметные ленты с патронами (всего около 11/2—2 тысяч патронов), трех нижних чинов-пулеметчиков и мишени».

Первые опьггы со стрельбой по наземным мишеням Поплавко начал на Ходьш- ском стрельбище, где ему выделили специальный участок с расставленными мишенями. Но сразу же бурно запротестовали жители находящегося неподалеку дачного поселка Серебряный бор рядом со Всехсвятским, боявшиеся, что пули с самолета будут залетать на их участки. Стрельбы продолжили на Клементьевском полигоне, куда Поплавко вылетел из Москвы 28 июля. Это был уже второй перелет Поплавко из Москвы в Клементьево. Первый он совершил 20 июня 1913 г. с пассажиром на высоте 1500 м за 1 час. 22 мин. 21—22 июня в Клементьево он выполнил 8 полетов общей продолжительностью 2 час. 40 мин для корректировки артиллерийской стрельбы. Затем за неделю с 31 июля по 6 августа Поплавко с пулеметчиком сделал 19 полетов с общим налетом 5 час 24 мин. В некоторые летные дни ветер превышал 10 м/с с порывами.


Справа налево: Г.ИЛукьянов, Н.Е. Жуковский, В.П.Ветчинкин, К.А.Ушаков и Г.М.Мусинянц с макетами тяжелых авиабомб, продутых в аэродинамической трубе.

7 августа начальник «специально-пулеметного» сбора полковник Сурин и начальник штаба сбора Генерального штаба полковник Кащеев подписали рапорт, сообщая, что стрельбы из пулемета с аэроплана «Фарман № 15» (боевой) проводились 6 августа с 17.30 при ветре около 6 м/с (при направлении ветра относительно директрисы сзади и слева): «...Произведено семь взлетов для стрельбы и... три стрельбы с аэроплана в воздухе; наибольшая высота аэроплана во время стрельбы 500 метров по воздушной цели и 300 метров по наземной цели (две роты в колонне по отделениям). Всего выпущено с воздуха 78 патронов. Происходили задержки из-за перекоса патронов, который получался оттого, что при полете воздухом ленту отбрасывает; необходимо совершенно закрыть ленту от действия воздуха. По наземным целям выпущено 37 патронов; попало три пули. По шару выпущено 25 патронов, попала одна пуля в нижний парашют (четвертый) — расстояние от нижнего конца 7 шагов. Стрельба слышна на земле, шум мотора ее не заглушает. Пулемет Максима, весом 1 пуд. и 5 фун. (18,4 кг) тяжел для управления им с аэроплана; прибор установки пулемета на аэроплане отлично выдерживает сотрясение и не сдает. При стрельбе с земли выпущено 200 патронов — получилось громадное вертикальное рассеивание, которое происходило от сотрясения гондолы и амортизаторов и труб фюзеляжа; в воздухе же, по докладу поручика Поплавко, — никаких сотрясений на аэроплане от стрельбы из пулемета не замечается. Общее заключение:

1) Стрельба с аэроплана возможна.
2) Произведенные опьггы не дают возможности дать заключение о действительности огня с аэроплана.
3) Опыты в этом направлении желательно продолжать, но при большей высоте, так как на высоте 300 м аэроплан находится под действительным ружейным огнем и будет сам расстрелян раньше, чем откроет огонь.
4) Необходима полная слаженность работы летчика и пулеметчика.»29
Какой должна стать военная авиация?

20 августа в Петербурге открывался очередной конкурс военных аэропланов. Вероятно, боевой «Фарман-15» должен был принять в нем участие, так как По- плавко утром 3 сентября вылетел на нем в Петербург. С остановками в Твери и Бологом и ночевкой в Волчке он долетел до Меты, где приземлился в 7 часов вечера 4 сентября. В телеграмме Шишкевичу штабс-капитан Быстрицкий сообщил, что посадка в Твери была совершена из-за дождя и сильного тумана, а близ Меты из-за остановки мотора, и при посадке в тумане произошла поломка самолета.
На этом завершилась «эпопея» установки пулемета на самолет в 1913 г.





Бомбовое вооружение аэропланов первой мировой войны. На верхних снимках кабина «Вуазена» «под завязку» загруженная бомбами и «зажигателями» (так в те годы называли бутылки с зажигательной смесью, в годы второй мировой —«коктейль Молотова»). На ннжних однопудовых бомб.







«Дуке» представил на конкурс пять самолетов, два из них — «Меллер III» и «Дуке № 2» — с пулеметными установками. Но все самолеты завода из-за аварий и поломок не смогли выполнить условий конкурса, нет данных и о стрельбах с них в Петербурге.

Весной 1914 г. Габер-Влынский испытал на Ходынке «Фарман-16» завода «Дуке» с бронированной кабиной и пулеметной установкой. Но было уже поздно. Новые чиновники военного ведомства, как отмечалось выше, посчитали, что для одно- и двухместных самолетов «полезны сравнительно легкие ружья, допускающие действовать по летательным аппаратам противника широко разлетающимся скопом пуль (картечи) с руки.» Они признавали целесообразным вооружать только большие самолеты типа «Илья Муромец», но никаких реальных шагов для этого накануне войны не делали. Одновременно военные рассматривали проекты тяжелых бомбардировщиков по типу «Ильи Муромца», разработанные Я.М.Гаккелем и Ч.М.Кеннеди. Оба самолета собирались оснастить пулеметным вооружением.
Отсюда понятно, почему начавшуюся летом 1914 г. первую мировую войну русские боевые самолеты встретили невооруженными, что и заставило П.Н.Нестерова жертвовать собой, совершая первый в мире воздушный таран. В обзоре русской авиации за 1914 г. писали, что на фронте аэропланы использовали, главным образом, для разведки. Работы по вооружению самолетов возобновили только в начале 1915 г., и на «Ньюпоре-XI» появился жестко закрепленный пулемет, стрелявший поверх винта. В том же году в Европе появились пулеметы, стрелявшие сквозь плоскость винта. Об их создании на «Дуксе» речь пойдет в последующих главах.

1 пост Ходынка взлетная полоса русской авиации.
2 пост У истоков московского воздухлплавания.
3 пост Первые полеты на самолетах. Часть 1.
4 пост Первые полеты на самолетах. Часть 2.
5 пост Зарождение аэродрома.
6 пост «Дукс» начинает строить самолеты. Часть 1.
7 пост «Дукс» начинает строить самолеты. Часть 2.
8 пост Какой должна стать военная авиация? Часть 1.
Tags: Авиация, Военная история, Военная техника, Старая фотография, Ходынское поле
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments